Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно

19:22 15.07.2021
Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно

С Юлией Мендель мы общаемся на летней площадке одного из киевских ресторанов. Пока официант приносит блюдо, Юля негромко комментирует: «У меня есть мечта пойти на программу, где готовят, и приготовить там брауни.» «Про мишек брауни вы упоминаете в своей книге», — проверяю себя на знание текста.

— Представляете, какой должен быть интеллектуальный уровень у людей, которые сравнивают это с лидером государства! — вспыхивает до недавнего времени пресс-секретарь Владимира Зеленского Юлия Мендель.

Неделю назад был подписан указ о ее увольнении и на днях начнется продажа ее книги «Каждый из нас президент». Воспоминания о работе на Банковой, если упрощенно.

Книгу мы уже прочитали до выхода. Там есть воспоминания, собственные размышления, немного инсайда, рассказы о себе. Ее будут читать, обсуждать, цитировать, хейтить. Возможно, кто-то даже обидится, кто-то ответит и не обязательно сам, а исподтишка.

Но Юлия Мендель теперь просто Юлия Мендель, не имеющий отношение к Офису президента. Интервью она нам давала как человек свободный от обязательств госслужбы.

«Почувствуйте уровень моей свободы» — рассмеется она в конце интервью.

Но обо всем последовательно. Мы встречаемся в ресторане, в рабочее время, далеко от центра. Первый вопрос о новом графике и ритме работы.

«Увольнение было по моей просьбе. Причина ухода – здоровье»

— Юлия, чем сейчас занимаетесь?

— Я ушла в свободное плавание. Мне предложили некоторые международные проекты, которые касаются Азии и Европы, на стыке бизнеса и политики. Я сотрудничала с большими международными организациями, с политиками, а бизнес для меня — что-то новое. Здесь четко видно, без государственной бюрократии, как люди ищут результат и добиваются эффективности. Это то, что заряжает.

— Эти проекты связаны с Офисом президента?

— Абсолютно отдельные проекты.

— То есть с Офисом президента вы полностью завершили сотрудничество?

— С того момента, как все узнали, что увольняюсь, я провела несколько интервью президента для международных медиа. Когда нужна была моя консультация по поводу каких-то международных политических событий, я предоставляла информацию. Ну и конечно же, передавала дела. Сейчас мне дали отпуск, посмотрим, как будет дальше.

— Но официально вы остаетесь внештатным советником. Что это значит?

— Это значит, если офису президента нужна моя помощь, я всегда готова поддержать. Потому что я поддерживаю государство.

— Не было каких-то других предложений с Банковой — возглавить ведомство или уехать послом?

— Для меня главное, что во время последнего разговора Владимир Александрович сказал: мы на связи. Перед моим уходом мы говорили с руководством Офиса президента о том, что мне нужно больше свободы, и я благодарна, что на это согласились. Я не ищу каких-то сейчас предложений, мне дали выбор быть штатным или внештатным советником.

— Быть внештатным советником — ваш выбор?

— Да. И здесь вопрос не в должности, а в том, что я могу дать.

— Кто принял решение о вашем увольнении?

— Это произошло по моей просьбе. И я не психанула, не приняла решение об уходе моментально. Мы с Михаилом Михайловичем Подоляком обсуждали возможность моего увольнения, я говорила, что у меня есть вопросы, которые я не могу решить в этом графике.

Первая причина моего ухода — здоровье. Оно у меня очень ухудшилось. У меня нагрузка была в разы больше, чем у любого другого пресс-секретаря, и это дало знать. Я уже около 3 месяцев лечусь. И думаю, что восстановилась процентов на 80.

Ну и вторая причина: когда уже началось лечение, я задумалась над тем, куда идти дальше. То, что хотела сделать в офисе, я сделала, наладила систему. Мой последователь, может, это и не оценит, но точно знаю, ему будет намного легче.

— Что вам сказали в Офисе? Не предлагали подумать? Как отреагировал президент?

— Я благодарна, что меня поняли. Многие не хотели, чтобы я уходила, и я за это им тоже благодарна. Для президента это тоже было неожиданностью до определенной степени, но так нужно было, и он все понял.

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно С Юлией Мендель мы встретились на летней площадке одного из киевских ресторанов.
Фото: КОНСТАНТИНОВ Григорий

 

Книгу начинала писать на украинском, закончила на русском

— Тем не менее за это время вы дописали книгу и стали первым пресс-секретарем президента Украины, который опубликует впечатления о своей работе. Согласовывали с руководством текст?

— Я дала почитать Михаилу Подоляку. Не хотела никаких неприятных ситуаций. Президент тоже знает о книге. Я ему сообщила.

— Он не сказал — принеси мне экземпляр?

— Не сказал. Но, может, принесу. Вы говорите, что я первый пресс-секретарь, который написал книгу, но я и первый пресс-секретарь, которая прошла конкурс с HR компаниями в 4 тысячи человек, и первый пресс-секретарь, которая организовала обложки Time и Guardian, а у нас первый президент, который там оказался.

— Просто раньше конкурс не проводился. И все же, какой был отзыв Михаила Подоляка?

— Михаил — очень демократичный менеджер, умеет делегировать полномочия, и меня это в нем восхищает. Он сказал, «это твой выбор, ты же понимаешь, что попадаешь под шквал атак».

— И он прав. Более того, за некоторые формулировки, на мой взгляд, на вас могут подать в суд.

— Раньше я попадала под шквал атак, как считаю, в большинстве случаев незаслуженно, просто за то, что являюсь чьим-то представителем. Сейчас буду получать шквал атак заслуженно как субъект. А по поводу судов — мне будет интересно, если кто-то из наших политиков подаст на меня в суд. Как можно на личное мнение подавать в суд? Я не являюсь уже пресс-секретарем, у меня нет госдолжности.

— Кому адресована ваша книга, кто ваш основной читатель?

— Я бы хотела, чтобы читателем этой книги был каждый украинец, кто умеет читать. И поэтому книга написана на двух языках. Она избавлена от бюрократических конструкций, формул, штампов, которые используют в дипломатических книгах. Поэтому там есть такие шутки, как 2 метра секса. Я же аутсайдер, которая стала инсайдером. Я знаю видение людей, знаю проблемы с пояснением сложных реформ или политических решений. А у обычных людей все намного проще — есть добро и зло, есть хорошо и плохо, есть весело и грустно, есть деньги — нет денег. Я бы хотела, чтобы мою книгу читали разные группы украинцев, и поэтому обратилась в «КСД» (Клуб Семейного Досуга). Они умеют создавать и продавать массовый продукт. Кстати, книгу можно будет продавать и в России.

— Как будете продавать в России?

— Книги продают в Украине и России, это не запрещено законодательством.

— На каком языке изначально писали свою книгу?

— Я ее писала на украинском, английском, а потом все-таки пришла к русскому. Я не русскоязычная. Если меня разбудить и что-то спросить, спросонья начну отвечать на украинском. Но книгу писала на русском, для меня это был вызов.

— Кто еще работал над книгой, кроме вас? Как редактор, я лично обратила внимание на большое количество сложноподчиненных предложений в тексте.

— Это мой авторский стиль, если можно так сказать. Я пыталась написать книгу понятной для всех, но совсем уж упрощать ее не собиралась. Некоторые вещи, о которых я пишу, очень комплексные. И вот эти многокомпонентные конструкции показывают, сколько всего невместимого можно вместить в одно предложение.

— В самом начале книги вы отмечаете, что многие авторы в подобных произведениях пытаются выставить себя в позитивном свете. А вы не пытаетесь?

— Вы даже не представляете, насколько я по жизни самокритична. Все то, что вы видите в соцсетях, это даже не часть той критики, которой я сама себя подвергаю. Да, я знаю, что будет шумиха. Она будет и политическая, и органическая. Но столько позитивного фидбека, сколько я получила по поводу фрагмента книги, я ни разу не получала за 2 года. В комментариях, в личных сообщениях. Думала, что будет как всегда очередная атака, но нет. Настоящие люди, с которыми мы еще в школе были знакомы или которые уже выехали давно из страны, писали мне: «Юля, это кто-то должен был сказать», «Мы полностью согласны».

— Вашу книгу можно назвать заявкой на политику?

— Я хороший пиарщик, я хорошо предусматриваю реакции.

— Все-таки?

— Я уже ответила на этот вопрос.

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно Книга Юлии Мендель. Фото: Личный архив

 

«Никто не знает, кто я такая. Все знают какой-то хаотический бум негатива»

— В первых главах повествование идет от имени команды: мы собирали совещания, мы принимали решения. А вторая часть книги уже ваши личные впечатления? Все-таки взгляд и оценки, которые вы даете, это ваше личное мнение или есть мысли президента? 

— Я же очень много времени проводила с президентом, я ездила с ним почти всегда, почти везде. Я хотела донести до людей его идеологию. С тем количеством негатива, который идет, нужно давать людям возможность вспомнить, за что они избрали президента, и показать, какова его идеология сегодня.

— Вы очень нелестно в книге пишете о Петре Порошенко, используя яркие эпитеты. Это ваша позиция или позиция всей команды?

— Никто меня не заставлял это говорить. И я не уверена, что кто-то где-то формулировал в команде это так, как сформулировала я в своей книге. Команда Владимира Зеленского лучше, потому что это команда нового и молодого. А команда Петра Порошенко — это отжившая старость.

— Тогда о молодых. За что в своей книге вы так обрушились на экс-премьера Алексея Гончарука?

— Вы же говорите, что я не только обрушилась, я же и комплименты ему отписала (сохраним тут интригу для читателей. — Ред.).

— Вы на него за что-то очень обижены?

— Нет. У меня сейчас нет никаких обид, никакой злости. Гончарук был первым премьер-министром самым молодым, технократом. Он был надеждой и стал разочарованием. Он был не готов и не мог этого признать. Может быть, он просто карьерные амбиции поставил выше миссии служения народу. Почему бы об этом мне не рассказать?

— В начале книги есть описание, как вы увидели президента-2011. Такой, знаете, романтично-сексуальный образ. Специально так описали?

— Я не думаю, что там какой-то сексуальный подтекст. Скорее всего, я просто пыталась показать на контрасте, каким он, президент, казался нам на экранах, когда он был в креативной индустрии, и потом я раскрываю его больше как человека, пришедшего на должность руководителя страны.

— Насколько отличается этот человек 2011 года и 2021 года? Кроме того, что перестал носить светлые костюмы, как вы отметили книге.

— Сейчас он не играет. Он не сможет сыграть роль президента, ее надо прожить. А там он просто играл роль. Успешную роль, насколько я понимаю.

— Какая глава была самой сложной?

— Была одна глава, не скажу какая, она была самой сложной, в команде знают. О себе было тоже очень сложно. Вы же видите, что я о себе написала где-то там, в конце. Я не люблю навязываться, я знаю, что такое быть школьником, который аккуратно стучится (цитата из книги. — Авт.). Никто не знает, кто такая я. Все знают какой-то хаотический бум негатива. Прочитав эту главу, вы можете засомневаться в том, что речь обо мне. А кто не захочет, может пропустить эту часть.

— А когда пришла идея написать книгу?

— В конце прошлого года у меня был довольно стрессовый период, я впервые серьезно задумалась о своем здоровье и стратегическом направлении. На новогодние праздники я болела ковидом, была на полной самоизоляции, и мне ничего не осталось, как просто выплеснуть это из себя… Начала с того, что взяла дневник и фактически за новогодние праздники написала 13 тысяч слов.

 

«Когда мы зашли на Банковую, я была окрыленная, потом начались интриги»

— Юлия, некоторые считали, что на Банковой вам отводилась роль громоотвода.

— Я им и была.

— И как оно?

— Неприятно.

— В своей книге вы частично затрагиваете этот момент. И даже упоминаете некоторые фамилии и случаи. Есть эпизод, когда сотрудникам Офиса вообще сказали не общаться. (Речь о событиях 2019 года.)

— Не могу сказать, что лично слышала это. Мне передали, что меня будут изживать, и я увидела, что со мной просто перестали общаться.

— Вы говорили об этом Владимиру Александровичу?

— Нет. Есть понимание, что ты не бегаешь с каждой проблемой к Владимиру Александровичу. Это человек, который решает настолько масштабные дела, и если каждый будет бегать с какой-то вещью…

— Вы не бегали, другие бегали. А вы были крайней.

— Когда мы зашли на Банковую, я была окрыленная, я спала по 3 часа первые 2 недели и думала, что работаю на лучшей работе в мире. Потом начались какие-то интриги, потом началось — то нельзя, это нельзя, это мы не будем давать, ты туда не едешь.

Получилось, что людей в команде было много, но лицом всего, что творилось, была я. Мне не нравилось, как происходило информационное пространство во времена первого главы офиса президента. На меня осуществлялись огромные атаки. И я это прекрасно осознавала и при этом не могла ничего сказать, потому что нас ограничивали в исполнении наших обязанностей.

— Но с президентом вы обсуждали, скажем так, сложные ситуации, в которых фигурировало ваше имя?

— Какую, например?

— Например, с журналистом «Схем» Сергеем Андрушко?

— Конечно, эту историю он видел. Она возникла в пятницу, он отреагировал на нее в понедельник. Я подошла к нему и была уже настолько, если честно, забита. Я не могла отключиться, не могла спать, выглядела просто катастрофически. Я спросила «мне увольняться?». Он сказал: «Чего это? Из-за вот той истории? Нет, не надо». Мы тогда же сделали брифинг по просьбе журналистов, он вышел, ответил на вопросы, по-моему, о Трампе. Была обычная работа. В итоге он сказал «все хорошо, все нормально».

— В книге вы об этом не пишете.

— А зачем? Это не настолько важная история. Они как журналисты дали себя использовать политической, скажем так, элите, которая есть у власти. Потому что оппозиция — это тоже власть. Они просто хайповали на этом. И эта история никак не связана ни с журналистикой, ни с нашими отношениями, ни с моей компетенцией. Не было у нас потом каких-то вопросов с господином Андрушко, как, в общем-то, и господин Ткач, который это распространил, писал мне, я ему бросала ответы, отвечала на их запросы. Обычный рабочий процесс.

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно Юлия Мендель и Владимир Зеленский. Фото: Личный архив

 

«Многие журналисты мне говорили: Юля, тебя мочат свои же»

— Интересная ситуация: с одной стороны, на вас было давление извне, с другой стороны, давление изнутри. И зачем оно все вам?

— Я тоже так думала, но это все-таки вызов. Был такой момент, когда внутри команды, там, где я не была, все ошибки спихивали на меня. В какой-то момент я просто ушла в сторону. Ошибок меньше не стало, их стало больше. И тогда в средине команды начали звучать вопросы «что опять Мендель виновата». Вопрос был не в Мендель и не в команде, а в умении построить работу. Не уверена, что это удалось предыдущему руководителю. Возможно, ему намного лучше удаются какие-то другие проекты, но с информационным полем было сложно справиться.

Поэтому была очень рада, когда пришел господин Ермак и сказал: мы меняем коммуникацию. Это развязало руки, подарило нам Подоляка, дало возможность набрать новых людей.

У нас наладилось производство материалов, мы поехали по регионам. Да, все равно было много претензий, я понимаю, у нас столько журналистов, что невозможно обслужить каждого, но кардинальное изменение было.

— Парадокс: когда было некомфортно — вы сидели, когда стало комфортно — вы ушли.

— Не парадокс. Я действительно думала, что пробуду 5 лет, но готова была уйти в любой момент. Опять-таки, то, что я ушла, является прямым показателем того, что я была той, которая готова была уйти. Я просто никогда не сдаюсь, для меня вызов — это намного интереснее, чем что-то комфортное.

— После информации о вашем увольнении вы сразу же собрали вещи и рванули домой.

— Я рванула домой до этого. Это (первые новости об отставке Юлии Мендель – ред.) был слив информации каких-то людей, которые, видно, меня недолюбливали. Есть же такие люди. Я вам скажу еще такую вещь, подумаю, оставить ее потом или нет, многие журналисты мне говорили: Юля, тебя мочат свои же.

— Так было всегда, в этом особенность украинской политики. Кстати, что сказала вам ваша мама по поводу увольнения? В книге вы вспоминаете, как впервые сказали ей о собеседовании на должность пресс-секретаря.

— Мама дает мне тоже возможность выбора. Она просто волнуется, что со мной будет дальше. Это человек постсоветских реалий, она верит, что должна быть трудовая книжка и она должна где-то лежать. Поэтому с мамой я не решаю больших вопросов, честно скажу. Мама у меня как мама, если я соскучилась и мне надо побыть дома…

 

«С президентом мы не попрощались, я же всегда рядом, если надо»

— Выйти из системы это непросто. Для вас это процесс болезненный?

— Выход из системы, особенно из такой большой, он всегда в какой-то мере болезнен. Это огромная команда, обширные вопросы на национальном и международном уровне, связь с историей, которая делается здесь и сейчас и на которую ты в какой-то мере можешь повлиять. Наверное, во мне есть какая-то сила, если я смогла туда попасть, пробыла там 2 года и позволила себе вот этот вот выбор — уйти или остаться. Хорошо, когда у человека есть выбор.

— А сейчас следите за новостями о президенте?

— Слежу, как все. Но я знаю производственный процесс, который я же сама и налаживала, понимаю, как это готовится. Да, конечно, какой-то болезненный момент расставания есть, потому что мне нравилась моя работа. Но у меня же плавный переход. Меня не выбрасывали из чатов, из информационного пространства. Есть момент — ну все, прощаемся в чате, где ты была 2 года… 2 года постоянного, никогда не прекращающегося диалога. Вас связывают сложные поездки, вертолеты, которые меня сводили ума, ночь, холод, зима, Донбасс, постоянный поиск интернета. И вдруг ты говоришь: вот я та клеточка, которая из вашего организма уйдет. И все клеточки говорят: спасибо тебе огромное, это было так круто, жаль, что ты приняла это решение. А я из этих клеточек построю другой организм. Может, не один.

— Елена Зеленская, о которой вы очень хорошо отзываетесь в своей книге, что сказала по поводу вашего ухода?

— Она – человек, достойный восхищения. Безумно трудоспособная, женственная, умная первая леди страны. Очень патриотичная и очень деятельная.

— Вы с ней говорили перед уходом?

— Нет, но у нас был момент, когда она показала, что она очень меня ценит. Для меня это было очень важно.

— Президент легко прощается с людьми, которые уходят из его команды?

— Он всегда говорил, что ему сложно прощаться с людьми, потому что он привыкает к людям. Но мы не попрощались, я же всегда рядом, если надо. Просто я уже не внутри, там глубокие процессы, они комплексные, чего ж кто-то будет приходить. У нас так много советников и консультантов и так мало людей, которые готовы что-то делать. Поэтому я передала возможность другим людям что-то сделать, это главное.

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно
Фото: КОНСТАНТИНОВ Григорий

 

«Побыла женщина пресс-секретарем, пускай побудет мужчина»

— Давайте попробуем сравнить Юлю на входе в Офис президента в 2019-м и Юлю на выходе из Офиса в 2021-м — вы сильно изменились?

— Кроме минус 8 килограмм?

— Но после всех историй, атак, как вы говорите, комментариев в соцсетях вы стали более стрессоустойчивой?

— Да, я уже намного легче отношусь к тому, когда пишут обо мне все эти комментарии, глупейшие посты, создают целые какие-то истории в стиле «Мастера и Маргариты». Это ж надо придумать, оформить, написать, там почти нет ошибок, проверить, перечитать, найти фотографию и запостить. Я сижу и думаю: столько энергии, столько чести мне, как я благодарна. Наверное, я стала более стрессоустойчивой, но я не могу сказать, что все стрессы легко мне даются. Нет. Я живой человек.

Самым неприятным в этих историях было то, что люди, с которыми я сидела бок о бок в одних ньюзрумах, с которыми делали вместе сюжеты, выпивали когда-то, вдруг повелись на некоторые атаки, начали осуждать меня, зная, что я другая. Но были и те, кто читал и хохотал: «боже, неужели это наша Юля». Просто есть Мендель в реальной жизни и Мендель-монстр в виртуальной. Но именно благодаря этим историям во многих селах знают, что у президента есть пресс-секретарь и знают мою фамилию.

— Вы бы посоветовали своим знакомым идти по вашему пути и тоже пытаться стать пресс-секретарем президента? И что для этого нужно?

— Я за то, чтобы у всех был выбор, но нужны не только смелость, но и навыки, бэкграунд, понимание, куда ты входишь, и умения, которые ты можешь начать использовать с первой секунды.

— У вас они были?

— Да, у меня они были. И я достаточно их развила, поставив на более стратегическое, личностное развитие.

— Когда шло собеседования на вашу бывшую должность, писали, что предпочтение отдают мужчинам. Не обидно?

— Не думаю, когда шел конкурс по отбору пресс-секретаря, предоставлялась большая роль гендеру, чем интеллектуальным способностям. Побыла женщина пресс-секретарем, пускай побудет мужчина. Хотя многие мои друзья в политике говорили, что в атаках на меня был гендерный аспект. История с беременностью та же.

— Вы сказали ранее, что вашему приемнику будет легче работать, чем вам. Почему?

— Но у него очень комфортные условия. С ним работали очень хорошие специалисты, отрабатывали тезисы, как выступать. Он мягко входил. Меня готовили 1,5 часа. Я пришла, мне сказали: сегодня твой указ, едь сюда, сейчас у тебя брифинг 150 камер. Никто не передавал этих дел, это мы строили с нуля.

— Смотрели первый брифинг вашего приемника Сергея Никифорова? Признаюсь, меня удивила его фраза, что он не будет читать вашу книгу. Мне казалось, это его работа — читать обо всем, что связано с президентом. А ваше мнение, почему Никифорову все-таки стоит ознакомиться с вашей книгой?

— Это был первый его брифинг. Я помню себя, как это было сложно и волнительно. Не думаю, что Сергей каким-то образом хотел сказать что-то обидное для меня. А книгу, думаю, он прочитает, и ему будет интересно. 

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно «Просто есть Мендель в реальной жизни и Мендель-монстр в виртуальной». Фото: Катерина Сенченко

 

«Теперь я могу сказать, у Мендель есть спина!»

— Куда потратите гонорар?

— Там такой мелкий гонорар.

— Но вам придется отчитываться в декларации.

— Отчитаюсь. Но там совсем не сногсшибательная сумма. Во-первых, не знаю, сколько продастся книг. Думаю, с учетом резонанса вряд ли будет только один тираж. Сейчас он 3 тысячи экземпляров. Во-вторых, у меня типовой договор минус налоги. Это не миллионы, поверьте.

— Пару недель тому вы предлагали выбрать фото для обложки своей книги, все-таки почему не взяли ту провокационную, там, где вы у зеркала в красном платье.

— Я тогда подумала, что эту фотографию можно было бы подписать сразу после увольнения так — «Теперь я могу это сказать, у Мендель есть спина». Потому что кроме спины, довольно накачанной, там ничего не видно, но эта фраза была бы глубокой.

— Почему же не поставили ее на обложку?

— Потому что тогда я не могла сказать, что у Мендель есть спина. Теперь могу. Почувствуйте уровень моей свободы.

Юлия Мендель: Я была громоотводом. Это неприятно Эту фотографию Юлия рассматривала в качестве обложки своей книги. Фото: Личный архив 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Михаил Подоляк: Президент открыт к журналистам, но хочет, чтобы вопросы задавали в его компетенции